Глава 2. Кто украл камень

Алёна проснулась за несколько секунд до будильника и сразу поняла, что совершила ошибку. Она вспомнила вчерашний вечер. Киото. Белый камень. Три линии. И фразу, которая всплыла из памяти Ядвиги: «Дверь не обязательно открывать. Иногда достаточно поставить два места рядом».

Можно было ещё секунд тридцать лежать с закрытыми глазами и притворяться обычной школьницей, главной проблемой которой сегодня является домашнее задание по алгебре. Алёна честно попыталась. Телефон завибрировал. Она не открыла глаз. Завибрировал второй раз, потом третий. — Если это Кощей, меня нет. С края кровати донеслось: — Хорошо. Алёна открыла один глаз. Баюн сидел рядом. — Ты кому отвечаешь? — Тебе. — Я сказала «если это Кощей». — А я сказал «хорошо». — Телефон посмотри. — У тебя руки есть. — Я сплю. — Уже разговариваешь. — Это не считается. Баюн подумал. — Тогда я тоже сплю.

Он лёг прямо на телефон. Алёна посмотрела на него. — Ты специально? — Что? Телефон завибрировал под котом. Баюн слегка подпрыгнул, но сделал вид, что ничего не произошло. Алёна рассмеялась, столкнула его в сторону и взяла телефон. Сообщений было семь: два от Кощея, одно от Волкова и четыре от Леры. Алёна открыла последние. «ТЫ ОБЕЩАЛА РАССКАЗАТЬ». «Я УЖЕ В ШКОЛЕ». «МАКС ТОЖЕ». «МЫ ЖДЁМ». Алёна посмотрела на время, потом ещё раз. — Баюн. — М-м? — Почему ты меня не разбудил? — Будильник звонил. — И? — Я выключил. Алёна медленно повернула голову. Кот открыл один глаз. — Он мешал спать.

Через семь минут Избушка в виде розового мопеда неслась к Москве с такой скоростью, что Алёна впервые всерьёз задумалась, существует ли в правилах дорожного движения отдельный штраф для магического жилища.

⁂

У школы Лера встретила её словами: — Семь минут. Макс посмотрел на часы. — Девять. — Я округлила. — В какую сторону? — В дружескую. Алёна сняла шлем. — Я вообще могла сегодня не приходить. — Почему? — У меня международный магический кризис. Лера сразу перестала улыбаться. — Настоящий? — Пока не знаю. — Тогда рассказывай.

До звонка оставалось четыре минуты, поэтому рассказ пришлось уместить в дорогу до класса. Алёна коротко объяснила про исчезнувший камень, его возвращение, знак и Киото. Про воспоминание Ядвиги она сказала меньше. Не потому, что не доверяла друзьям. Просто пока сама не понимала, что именно вспомнила.

Макс выслушал молча. Лера продержалась почти минуту. — Так. Подожди. У японцев тоже есть маги? — Видимо. — И они знают про вас? — Не знаю. — А вы знаете про них? — Кощей точно знает. — Конечно знает. Ему же тысяча лет. — Не тысяча. — А сколько? Алёна задумалась. — Кстати, не знаю. Лера остановилась. — Ты общаешься с бессмертным человеком и ни разу не спросила, сколько ему лет? — Мы обычно обсуждаем другие вещи. — Какие могут быть вещи важнее?! Макс открыл дверь класса. — Например, конец света. — Это можно обсудить после возраста.

Алёна села за парту. Лера устроилась впереди и немедленно развернулась. — А японская Баба-яга есть? — Лера. — Что? — Нельзя просто взять все сказки мира и заменить персонажей русскими аналогами. — Почему? — Потому что это разные культуры. — Хорошо. Тогда кто у них вместо Бабы-яги? Алёна открыла рот, закрыла и посмотрела на Макса. Тот пожал плечами. — Вот, — удовлетворённо сказала Лера. — Международный кризис начался, а вы даже не подготовились.

Прозвенел звонок. Учитель вошёл в класс. Лера повернулась к доске, но успела прошептать: — Я вечером погуглю. Алёна почему-то сразу почувствовала тревогу. — Только ничего не вызывай. Лера медленно повернула голову. — А что, можно? — Нет. — Жаль.

⁂

К одиннадцати утра расследование окончательно перестало быть российским. Алёна узнала об этом на уроке истории. Телефон, который она предусмотрительно перевела в беззвучный режим, начал непрерывно светиться в кармане. Сначала написал Волков. Потом Кощей. Потом снова Волков.

Она терпела почти две минуты. Наконец достала телефон под партой. Волков написал: «После уроков Академия». Кощей: «Из Киото пришло подтверждение». Следующее сообщение снова было от Волкова: «Телефон убери». Алёна замерла и медленно подняла голову. Учитель продолжал рассказывать что-то про реформы Петра. Она посмотрела в окно, потом на телефон и написала Волкову: «Откуда ты знаешь?» Ответ пришёл почти сразу: «Управление». Алёна набрала: «Это ничего не объясняет». Волков ответил: «И не должно».

Она убрала телефон. Макс, сидевший рядом, тихо спросил: — Что? — Большой Брат следит за мной. — Волков? — Да. — Тогда Средний Брат. Алёна едва не рассмеялась. Учитель посмотрел в их сторону, и оба немедленно сделали серьёзные лица. Через несколько секунд Макс шепнул: — Что из Японии? — Подтвердили. — Что именно? — После школы узнаем. — Мы? Алёна посмотрела на него. — Я. Макс кивнул. Без обиды. И почему-то именно это оказалось неприятнее всего.

⁂

Волков снова ждал возле школы. На этот раз Лера не стала спрашивать о семейном положении. Она подошла к машине, посмотрела на него через открытое окно и сказала: — Мы тоже хотим. — Нет. — Почему? — Потому что это закрытое расследование. — Мы уже знаем. Волков посмотрел на Алёну. — Я рассказала только про камень. — Разумеется.

Лера продолжила: — А если мы подпишем что-нибудь? — Нет. — Расписку? — Нет. — Соглашение о неразглашении? — Нет. — Кровью? Волков посмотрел на неё внимательнее. — Никогда больше не предлагай это рядом с магами. Лера замолчала. Макс кивнул: — Полезная информация. Алёна села в машину. — Пока. Лера махнула рукой. Макс только сказал: — Напиши.

Машина отъехала. Алёна несколько секунд смотрела назад. — Им всё равно придётся когда-нибудь рассказать больше. — Возможно. — Они уже внутри. — Частично. — После Севера это смешно. Волков не ответил. — Ты же понимаешь? — Понимаю. — Тогда почему нельзя? — Потому что знание о существовании магии и допуск к международному расследованию пространственной аномалии — разные вещи.

Алёна задумалась. — Когда ты так говоришь, звучит разумно. — Это проблема? — Немного. Волков усмехнулся. — Кощей ждёт. — Один? — Нет. — Кто там? — Представитель японской стороны. Алёна выпрямилась. — Уже? — По видеосвязи. Она расслабилась. — А я думала, телепортировался. — Не всё в мире решается магией. — Звучит как твой жизненный девиз. — Почти.

⁂

В Академии их ждали в комнате, которую Алёна раньше считала обычной библиотекой. Оказалось, что обычных помещений в Академии вообще не существовало. Один книжный шкаф отъехал в сторону, за ним обнаружилась небольшая переговорная с большим экраном, системой связи и совершенно современным столом.

Алёна посмотрела на Кощея. — Зачем прятать переговорную за книгами? — Традиция. — Какая? — Прятать важное за книгами. — Это глупо. — Зато работает уже несколько веков. Баюн лежал на столе. Перед ним стояло блюдце со сливками. Алёна посмотрела на Кощея. — Ты опять его кормишь? — Он попросил. — Он всегда просит. Баюн, не поднимая головы, сказал: — Клевета.

Волков сел напротив экрана. — Начинаем. Кощей нажал кнопку, и экран ожил. На другой стороне находилась женщина лет сорока в строгом тёмном костюме. За её спиной виднелась светлая комната с деревянными стенами. Рядом сидел пожилой мужчина в традиционной японской одежде.

Женщина заговорила по-английски. Алёна поняла первые несколько слов, потом стало хуже. Она посмотрела на Кощея. — Я в школе немецкий учу. — Знаю. — И? — Сейчас. Кощей коснулся небольшого металлического диска на столе. Голос женщины не изменился, язык тоже остался прежним, но Алёна вдруг начала понимать смысл. Она удивлённо посмотрела на диск. — Переводчик? — Старый. — Насколько? — Первая версия была создана в Вавилоне.

Волков даже не повернул головы. — Не начинай. — Что? — В прошлый раз после твоего «это ещё в Вавилоне придумали» мы три дня проверяли архивы. Кощей улыбнулся. — И? — Вавилона там не было. — Но звучало красиво. Женщина на экране терпеливо ждала. — Простите, — сказал Волков. — Продолжайте.

Она представилась как Наоко Мори, сотрудник структуры, название которой переводчик передал Алёне приблизительно как «Бюро по делам пограничных явлений». — Пограничных? — переспросила Алёна. Мори услышала. — Между территориями. Между состояниями. Иногда между мирами. — Понятно.

Пожилой мужчина рядом с ней что-то тихо сказал. Мори кивнула. — Господин Аракава представляет другую организацию. Более старую. Кощей слегка наклонил голову. Аракава ответил тем же. Алёна заметила. — Вы знакомы? — Нет, — сказал Кощей. Аракава что-то произнёс. Переводчик передал: — Но я знаю, кто он. Кощей улыбнулся. — Уже неприятно. Аракава продолжил: — Кощей Бессмертный. Алёна посмотрела на Кощея. — Международного значения. — Молчи. — Я просто уточняю. Мори скрыла улыбку. Волков кашлянул. — Камень.

На экране появилось изображение белого камня. Он был примерно того же размера, что и российский чёрный образец, но поверхность выглядела почти матовой, молочной. — Этот предмет находился в нашем хранилище с тысяча восемьсот семьдесят второго года, — сказала Мори. — До этого он принадлежал одной из храмовых линий. Его происхождение неизвестно. — Почему вы его хранили? — спросила Алёна. Аракава ответил: — Потому что наши предшественники боялись его уничтожить. — Хорошая причина.

Мори продолжила: — Вчера в двадцать один семнадцать по московскому времени белый камень исчез. Волков наклонился вперёд. — В ту секунду, когда наш вернулся? — Да. На экране появилось второе изображение. Белый камень снова лежал в японской чаше. На нём была чёрная отметка из трёх линий. Алёна почувствовала холод. — Когда вернулся? — Через сорок семь секунд. Кощей нахмурился. — Наш отсутствовал почти одиннадцать часов. — Именно поэтому мы связались с вами.

Алёна посмотрела на чёрный камень, изображение которого лежало перед ней на планшете. Белая отметка на нём. Чёрная — на японском. Она положила картинки рядом. — Они поменялись местами? — Нет, — сказал Волков. — Время не совпадает. — Тогда где был наш? Никто не ответил. Баюн перестал пить сливки.

Алёна посмотрела на него. — Что? — Ничего. — Ты так делаешь, когда что-то заметил. — Я кот. Я постоянно что-нибудь замечаю. — Баюн. Он вздохнул. — Запах. Мори не поняла. — Что он сказал? — Камень пахнет? — спросила Алёна. — Всё пахнет. — Чем? Баюн посмотрел на Кощея. — Можно принести наш? Волков сразу сказал: — Нет. — Тогда нюхайте сами. — Я серьёзно. — Я тоже. Кощей поднялся. — Я принесу контейнер. Волков посмотрел на него. — Он не покидает хранилище. — Тогда пойдём туда.

Через пять минут переговоры продолжались с планшета в подземном помещении. Баюн подошёл к контейнеру, понюхал, отступил, потом снова приблизился. — Ну? — спросила Алёна. — Не Москва. — Очень информативно. — Не Север. Кощей стал серьёзнее. — Что именно? Баюн закрыл глаза. — Море. Дерево. Дым. Что-то сладкое. И… Он открыл глаза. — Лиса. Алёна моргнула. — В смысле лиса? — В прямом.

На планшете Аракава впервые изменился в лице. Он быстро произнёс несколько слов. Переводчик сказал: — Спросите кота, какую именно лису. Баюн уставился на экран. — А у вас их много? Аракава не улыбнулся. — Достаточно.

⁂

Расследование продолжалось ещё три часа. К концу второго Алёна окончательно перестала понимать, кто кого допрашивает. Японцы хотели знать, что произошло на Севере. Управление не собиралось раскрывать все детали. Кощей хотел получить архивы по белому камню. Аракава соглашался предоставить только часть. Волков требовал технические данные. Мори требовала российские. Баюн требовал ужин. Единственным, кто не получил желаемого, оказался Баюн, поэтому он демонстративно лёг спиной ко всем.

Алёна сидела на полу рядом с контейнером и рассматривала две фотографии. Чёрный камень. Белый камень. Белый знак. Чёрный знак. Она уже видела подобное. Не глазами Алёны — глазами Ядвиги. Но память отказывалась открываться полностью. Раньше Алёна пыталась давить на такие воспоминания. После Севера перестала. Ядвига слишком хорошо умела прятать информацию даже от самой себя. Если воспоминание не возвращалось, иногда для этого была причина. Она закрыла глаза и попробовала не вспоминать, а почувствовать. Дождь. Каменная улица. Чужой язык. Кощей был рядом? Нет. Баюн? Да.

Алёна открыла глаза. — Ты был со мной. Кот не шевельнулся. — Где? — Когда я видела белый камень. Баюн повернул ухо. — Возможно. — Не начинай. — Я не могу ответить на вопрос, который ты ещё не вспомнила правильно. — Это опять условие? — Нет. Баюн перевернулся. — Я действительно не помню. Алёна растерялась. — Как? — Так же, как ты.

Теперь к ним прислушивался Кощей. — Тебе тоже стёрли память? Баюн посмотрел на него. — Ядвига умела быть убедительной. — Она приказала тебе забыть? — Нет. — Тогда что? Баюн долго молчал. — Я попросил. Алёна замерла. — Сам? — Сам. — Почему? Кот посмотрел ей в глаза. — Вот этого я и не помню. Даже Волков перестал писать.

— Отлично, — сказала Алёна. — Просто прекрасно. Я сама себе стёрла память, мой кот попросил стереть память ему, Кощей знает половину истории и рассказывает её только когда его прижимают к стене… — Неправда, — возмутился Кощей. Алёна посмотрела на него. — Прага. Кощей замолчал. — Вот именно. Волков что-нибудь скрывает просто по профессиональной привычке, а где-то в Японии сидит человек, который знает про моего кота больше меня.

На экране Аракава спокойно сказал: — Не больше. Алёна повернулась к планшету. — Вы понимаете русский без переводчика? — Немного. — Давно? — Достаточно. — И молчали? — Было интересно. Баюн поднял голову. — Он мне нравится. — Конечно. Аракава впервые улыбнулся.

⁂

Прорыв случился случайно. Мори прислала фотографии японского хранилища за последние сто лет. Алёна листала их без особого интереса, пока не дошла до снимка 1936 года, и остановилась. — Назад, — сказал Волков. — Я сама вижу. На старой чёрно-белой фотографии рядом с каменной чашей стоял деревянный шкаф. Ничего особенного, кроме знака на дверце. Три линии. — Он там уже был, — сказала Алёна. Кощей приблизил изображение. — Значит, знак появился не вчера. — На камне появился вчера. А здесь… Она увеличила фотографию. Под знаком была надпись на японском. Мори прочитала её. Переводчик сказал: — «Место, которое иногда находится рядом». В комнате стало тихо. Волков первым нарушил молчание: — Это не название. Аракава ответил: — Нет. Это предупреждение. — О чём? — Мы не знаем.

Алёна встала. — А я, кажется, знаю. Она подошла к контейнеру. — Мы всё время думаем про камни как про ключи. Кощей кивнул. — Потому что они появлялись возле дверей. — А если наоборот? — Что наоборот? — Они не открывают двери. Алёна посмотрела на фотографии. — Они показывают места, где пространство уже умеет соприкасаться. Волков нахмурился. — Маяки? — Не совсем. Она искала слово. — Метки. Кощей понял первым. — Якоря. — Нет. Якорь удерживает связь. А это… Алёна коснулась пальцем фотографии, не самого контейнера. — Адрес. Баюн поднялся. — Уже ближе. Все посмотрели на него. Алёна прищурилась. — Что значит «ближе»? — Не знаю. — Баюн! — На этот раз честно.

Волков подошёл к экрану. — Если камень — адрес, почему он исчез? Алёна посмотрела на белый камень, потом на чёрный. — Потому что адреса на секунду совпали. Кощей медленно произнёс: — Не камень переместился из одной точки в другую. — Да. Теперь Алёна была уверена. — Переместилось само «здесь».

⁂

Чтобы проверить гипотезу, понадобилась вещь, которую Кощей назвал пространственным резонатором, Волков — незаконной конструкцией, а Алёна — медным тазиком с проводами. — Это не тазик, — обиделся Кощей. — Круглое. — И? — Медное. — И? — С проводами. — Это высокоточный прибор. — Сделанный когда? Кощей помолчал. — В тысяча девятьсот двенадцатом. Алёна посмотрела на Волкова. — Тазик. — Тазик, — согласился он.

Резонатор установили вокруг контейнера. Японская сторона сделала то же самое со своим камнем, используя совершенно другой набор предметов: бумажные полосы, деревянную рамку, зеркало и тонкий шнур. Алёна рассматривала экран. — А у них красивее. — У них менее точно, — сказал Кощей. Аракава через переводчик ответил: — Наше устройство старше вашего на четыреста лет. Кощей выпрямился. — Возраст не является показателем точности. — Ты сам постоянно хвастаешься возрастом вещей, — напомнила Алёна. — Это другое. Волков потёр переносицу. — Начинайте.

Оба устройства активировали одновременно. Сначала ничего не произошло. Потом вода в маленькой чаше рядом с японским камнем дрогнула. Стрелка прибора Кощея качнулась. Алёна почувствовала знакомое давление в ушах. — Есть. — Что? — спросил Волков. — Сейчас.

Воздух над контейнером изменился совсем немного, словно между ними и камнем появилось стекло. За стеклом на мгновение возникла другая комната. Дерево. Тёплый свет. Белая стена. А потом всё исчезло. Прибор Кощея задымился. — Выключай! Он ударил по рычагу. Свет погас. Баюн закашлялся от дыма. — Высокоточный прибор? Кощей посмотрел на него. — Молчи. Волков уже проверял запись. — Мы это сняли. Мори сказала с экрана: — Мы тоже. Алёна стояла неподвижно. Она видела ту комнату. Но не японское хранилище. — Это было не у них.

Все посмотрели на неё. Мори нахмурилась. — Что? — Я видела другую комнату. Кощей подошёл ближе. — Уверена? — Да. — Какую? — Деревянные стены. Свет. Что-то белое. Аракава резко заговорил с кем-то за кадром. Через несколько секунд ему принесли фотографию. Он показал её в камеру. Алёна почувствовала, как по спине пробежал холод. — Вот она.

Мори посмотрела на Аракаву. Тот впервые за всё время выглядел по-настоящему встревоженным. — Где это? — спросил Волков. Аракава ответил: — Хоккайдо. — Далеко от Киото? — Более тысячи километров. — Что там? Аракава помолчал. — Ещё один камень.

⁂

К полуночи на стене переговорной висела карта мира. Пока на ней было всего семь отметок: Россия, две в Японии, Чехия, Монголия, Индия и Норвегия. Это были только случаи, которые Кощей смог вспомнить, Управление — найти в собственных архивах, а японская сторона — подтвердить за несколько часов.

Везде фигурировали странные камни. Не всегда чёрные. Не всегда одинаковые. Иногда они исчезали. Иногда появлялись. Иногда рядом с ними люди видели место, находившееся за тысячи километров. Один случай в Монголии в 1968 году официально объяснили миражом. В Норвегии в 1911-м трое рыбаков вошли в сарай и вышли из другого здания в шестидесяти километрах от него. В Индии запись была гораздо старше и настолько непонятна, что даже Кощей отказался делать выводы.

Алёна смотрела на карту. — Почему вы раньше не связали это вместе? Волков ответил первым: — Потому что информация принадлежала разным странам, организациям и эпохам. Кощей добавил: — И потому что никто не знал, что искать. — А теперь знаем? — Теперь у нас хотя бы есть вопрос.

Баюн сидел на столе перед картой. — Семь. Алёна посмотрела на него. — Что? — Семь мест. — Пока. — Именно. Он поднял лапу и ткнул в сторону карты. — Вы нашли семь за несколько часов. Кощей понял. — Значит, их может быть намного больше. — Сотни, — сказал Волков. — Тысячи, — поправил Аракава с экрана.

Алёна смотрела на Землю. Ещё вчера её мир состоял из Москвы, Академии, Управления, старого леса, Севера и нескольких людей, которых она знала семьсот лет назад. Сегодня он вдруг стал гораздо больше. — Получается, все знали? Кощей покачал головой. — Нет. — Но у всех что-то есть. — Похоже на то. — Маги? — Не только.

Алёна повернулась к нему. — В смысле? Кощей посмотрел на экран с японцами, потом на карту. — Ты ведь не думала, что Баюн — единственное существо на Земле, которое люди однажды записали в сказки? Баюн возмущённо поднял голову. — Я уникален. — Разумеется. — Это прозвучало неубедительно.

Алёна медленно перевела взгляд на Аракаву и вспомнила запах, который Баюн почувствовал на камне. — Лиса. Аракава ничего не сказал. Но этого оказалось достаточно. — Настоящая? Мори вмешалась: — Этот разговор лучше продолжить при личной встрече. Алёна посмотрела на часы. — В Москве? Мори и Аракава переглянулись. — Нет.

Кощей закрыл глаза, будто уже понял, что сейчас произойдёт. Алёна тоже поняла. — Только не говорите… Мори сказала: — Мы приглашаем российскую сторону в Японию. Алёна медленно повернулась к Волкову. Тот смотрел на экран совершенно спокойно. — Нет. — Почему сразу нет?! — Школа. Алёна несколько секунд не могла поверить. — У нас международный магический кризис! — У тебя четверг. — Волков! — Уроки до двух.

Кощей кашлянул, скрывая улыбку. Алёна повернулась к нему. — А ты чего радуешься? — Ничего. — Ты поедешь? — Разумеется. — А я? Волков посмотрел на неё. — Если будет принято решение о твоём участии, решим вопрос со школой. — То есть можно? — Я этого не говорил. — Но и «нет» уже не сказал. Волков помолчал. — Ненавижу, когда ты учишься. Баюн довольно произнёс: — Я тоже.

⁂

В два часа ночи Алёна наконец оказалась дома. Она рухнула на кровать, не переодеваясь. Баюн запрыгнул рядом. — Завтра в школу. — Не напоминай. — Сегодня. Алёна открыла один глаз. — Я тебя выкину. — Из моего дома? — Это моя Избушка. Стена тихо скрипнула. Баюн поднял голову. — Она не согласна. — Предатели.

Алёна закрыла глаза. Перед ней снова возникла карта. Семь точек. Только семь найденных за один вечер. Сколько их на самом деле? И если у России была Академия и Управление, а у Японии — собственные структуры, то что существовало в других странах? Кого ещё люди когда-то превратили в сказку?

Телефон завибрировал. Алёна простонала. — Я никому не отвечаю. — Правильное решение. Телефон снова завибрировал, потом ещё раз. Она всё-таки посмотрела. Лера написала: «Я ПОГУГЛИЛА ЯПОНСКУЮ НЕЧИСТЬ». Следующее сообщение: «АЛЁНА, У НИХ ТАМ ВООБЩЕ ВСЁ ЖИВОЕ». И третье: «МЫ ЕДЕМ?» Алёна уставилась на экран. — Откуда она знает? Баюн посмотрел. — Лера. Это действительно всё объясняло.

Алёна написала: «Никуда мы пока не едем». Ответ пришёл мгновенно: «То есть ПОКА?» Алёна поняла ошибку. — Чёрт. Баюн улёгся рядом. — Международная дипломатия тебе пока даётся хуже алгебры. — Спи. — Уже. Через минуту он действительно заснул. Алёна — нет.

Где-то между сном и явью вернулось ещё одно маленькое воспоминание. Ядвига стояла под дождём. Рядом был Баюн. Напротив — женщина в белом одеянии. За её спиной покачивались несколько длинных лисьих хвостов. Лица Алёна не видела, но услышала смех и собственный, давно забытый голос: — В следующий раз я к тебе не поеду. Женщина ответила: — Ты каждый раз так говоришь. Воспоминание оборвалось. Алёна открыла глаза. Баюн спал. Она несколько секунд смотрела на него, потом очень тихо сказала: — Так ты всё-таки знал лису. Ухо кота дёрнулось. Но глаза он не открыл.

⁂

В Киото Наоко Мори закончила разговор с Москвой и закрыла ноутбук. Аракава всё ещё сидел напротив. — Это она? — спросила Мори. Старик долго не отвечал. — Не знаю. — Вы видели Ядвигу? — Нет. — Тогда откуда… — Её видела та, кто старше меня. Мори посмотрела на закрытую дверь. — Вы уже сообщили? — Да. — И что она сказала? Аракава впервые за весь вечер улыбнулся. — Спросила, рыжий кот ещё жив. Мори нахмурилась. — И? — Я сказал, что жив. — Что она ответила? Аракава поднялся. — «Тогда пусть приезжают оба».

Он вышел. Мори осталась одна. На столе перед ней лежала фотография Алёны. Четырнадцатилетняя московская школьница в красной толстовке. Под фотографией стояло имя: АЛЁНА ЖУРАВЛЁВА. Ниже — другое: ЯДВИГА. Мори взяла ручку и зачеркнула вторую строку. После короткого раздумья написала рядом: «НЕ СЧИТАТЬ ОДНИМ И ТЕМ ЖЕ ЛИЦОМ». Потом закрыла папку.

В старом саду за окном что-то мелькнуло между деревьями. На мгновение показалось, что это была лиса. Только слишком большая. И хвостов у неё было явно больше одного.