Глава 3. У каждой страны своя нечисть

Проблема международной магической дипломатии обнаружилась утром, когда Алёна стояла перед открытым шкафом и пыталась понять, в чём вообще ездят на официальные встречи с японскими ёкаями. — Красная толстовка, — сказал Баюн. — Нет. — Почему? — Потому что это международная встреча. — И? — Нельзя идти на международную встречу в толстовке.

Баюн сидел на кровати и смотрел на неё с выражением существа, которое прожило достаточно долго, чтобы видеть, как люди несколько раз меняют правила приличия, а потом каждый раз делают вид, будто именно нынешние правила существовали всегда. — Ядвига однажды пришла на переговоры с князем босиком. Алёна повернулась. — Почему? — Было лето. — Это не объяснение. — Ей было удобно.

Алёна снова посмотрела в шкаф. Белая рубашка казалась слишком школьной. Чёрная — слишком взрослой. Платье она даже не рассматривала. В конце концов выбрала джинсы, светлую рубашку и тёмную куртку. Баюн осмотрел её. — Красная толстовка была лучше. — Никто тебя не спрашивал. — Ты уже пятнадцать минут спрашиваешь. — Я спрашивала себя. — Очень плохой собеседник.

Телефон завибрировал. Волков написал: «В девять у школы». Через несколько секунд пришло второе сообщение: «Паспорт возьми». Алёна нахмурилась и ответила: «Зачем?» Волков написал: «Потому что без него тебя в Японию не выпустят». Она несколько секунд смотрела на экран, потом медленно повернулась к Баюну. — Мы едем. Кот зевнул. — Я понял это ещё вчера. — В Японию. — Я тоже. — Ты мог сказать?! — Ты не спрашивала.

Алёна схватила подушку. Баюн исчез с кровати за долю секунды, а подушка ударилась в стену. — И вообще, — донеслось из коридора, — нас пока пригласили только на встречу. — Ты только что сказал, что понял, что мы едем! — Я понял намерение. — Ненавижу древних существ. — Поздно. Ты сама почти древнее половины знакомых. Алёна остановилась посреди комнаты. — Вот это сейчас было обидно. Баюн осторожно выглянул из-за двери. — Зато красная толстовка тебя молодит. Подушка полетела снова.

⁂

У школы действительно стояла машина Волкова. Сам Волков стоял рядом и разговаривал по телефону. Алёна подошла, бросила рюкзак на заднее сиденье и сказала: — Ты мог вчера сказать, что мы едем. Волков закончил разговор. — Мы пока никуда не едем. — Паспорт зачем? — Проверить срок действия. — Ты мог спросить. — Я спросил. — Когда? — Вчера. — Нет. — Ты не ответила.

Алёна достала телефон, открыла переписку и увидела сообщение, которое действительно пропустила между тридцатью семью сообщениями Леры о японской нечисти. — Это нечестно. — Что именно? — Когда факты против меня. Волков протянул руку. — Паспорт. Алёна отдала. Он открыл, посмотрел, вернул. — Нормально. — Всё? — Пока. — А виза? — Оформляется. — Уже? — Да. — То есть мы едем. Волков открыл водительскую дверь. — Возможность поездки рассматривается. — Ты говоришь как документ. — Работа влияет.

Макс и Лера подошли как раз в тот момент, когда Алёна пыталась добиться от Волкова хотя бы слова «Япония». — Я знала! — объявила Лера. Алёна повернулась. — Что? — Вы едете. — Кто тебе сказал? — Никто. — Тогда откуда? Лера показала телефон. На экране была открыта страница какого-то туристического сайта. — Ты вчера спросила, сколько лететь до Токио. Алёна замерла. — Я спросила это у тебя? — В общем чате. Макс кивнул. — В два семнадцать ночи. — Я была уставшая. — А в два двадцать одна ты спросила, можно ли провозить кота в салоне самолёта. Волков медленно посмотрел на неё. Алёна закрыла лицо рукой. — Всё. Я больше никому ничего не пишу после полуночи. — Мы зафиксируем, — сказал Макс.

Лера обошла машину. — А нас? Волков даже не стал уточнять. — Нет. — Вы вчера говорили «пока». — Я говорил это Алёне. — Но мы слышали. — Это не создаёт прав. — А если мы сами купим билеты? Волков посмотрел на неё. — Тебе четырнадцать. — Это временно. Макс кашлянул. — Очень сильный аргумент. Алёна усмехнулась.

Лера продолжила: — Хорошо. Не в Японию. Сегодня куда? — В школу, — сказал Волков. — А после? — Домой. — А Алёна? — В Академию. — Почему? — Потому что у неё есть допуск. Лера вздохнула. — Опять дискриминация по магическому признаку. Алёна хотела сказать что-то утешительное, но Волков неожиданно добавил: — Сегодня вечером вас обоих тоже пригласили. Все трое одновременно посмотрели на него. — Куда? — спросил Макс. — В Академию. Лера несколько секунд молчала, что само по себе было тревожным признаком. Потом сказала: — Я знала. — Нет, — ответили сразу Алёна и Макс.

⁂

Причину приглашения объяснили только вечером. Кощей ждал их в старой аудитории Академии. Не в переговорной, не в подземном хранилище и не в одном из помещений, где Алёна каждый раз ожидала найти либо древний артефакт, либо нарушение как минимум трёх современных строительных норм. Обычная аудитория. Деревянные столы. Доска. Несколько экранов, которые явно добавили позже.

Макс вошёл первым и остановился. — Я почему-то ожидал другое. — Что? — спросила Алёна. — Не знаю. Летающие свечи. Лера огляделась. — Черепа. Кощей, стоявший у доски, поднял бровь. — Почему черепа? — Тайная магическая академия. — Мы образовательное учреждение, а не склад человеческих останков. Баюн, лежавший на преподавательском столе, заметил: — Несколько всё-таки есть. Кощей посмотрел на него. — Спасибо. Лера оживилась. — Где? — Нигде, — быстро сказал Кощей.

Волков закрыл дверь. Кроме них в аудитории находились ещё Анна Северова и двое сотрудников Академии, которых Алёна знала по северной экспедиции. На одном из экранов уже светилась карта мира. — Сегодняшняя встреча не имеет официального статуса, — сказал Волков. — Поэтому всё, что вы услышите, остаётся здесь. Лера подняла руку. Волков посмотрел на неё. — Что? — А почему нас вообще позвали? Волков посмотрел на Кощея. Кощей ответил: — Потому что продолжать делать вид, будто вы ничего не знаете, стало бессмысленно.

Лера удовлетворённо кивнула. Макс спросил: — Нас теперь принимают в Академию? — Нет. — Жаль. — Это не школа магии в вашем понимании. Алёна хмыкнула. — А в каком? Кощей посмотрел на неё. — Ты тоже до сих пор толком не понимаешь. — Справедливо.

Волков включил карту. На ней было уже не семь точек, как вчера, а двадцать три. Алёна сразу перестала улыбаться. — Столько нашли? — За сутки, — сказала Северова. Макс подошёл ближе. — Это всё камни? — Нет, — ответил Волков. — Это подтверждённые случаи пространственных совпадений, артефактов с похожими свойствами или событий, которые теперь выглядят связанными. На карте появились дополнительные обозначения. Европа. Азия. Северная Африка. Южная Америка. Несколько островов. Северная Америка.

Лера тихо сказала: — Вот это уже похоже на конец света. — Не обязательно, — ответил Кощей. — Пока это больше похоже на очень старую систему, о существовании которой никто не знал целиком. — Почему никто? — спросил Макс. — Потому что никто не владеет всей Землёй. Лера посмотрела на него. — Это сейчас был намёк? — Историческое наблюдение.

Кощей взял пульт. — Вчера мы связались только с Японией. Ночью Управление разослало запросы по нескольким старым каналам. Я отправил свои. Ответов оказалось больше, чем ожидалось. Алёна нахмурилась. — Твоих каналов? — Я долго живу. — Это не ответ. — Это почти всегда ответ.

На экране появилось несколько эмблем. Алёна узнала только одну — японскую. — Великобритания, — начал Кощей, — имеет минимум три структуры, которые официально друг друга не любят, но в кризисных ситуациях делают вид, что умеют работать вместе. Французы утверждают, что у них всё централизовано. Это неправда. Скандинавские страны формально сотрудничают, но некоторые старые сообщества вообще не признают государственные границы. В Индии система настолько сложная, что даже сами индийские коллеги прислали нам схему из тридцати двух страниц и предупредили не считать её полной. Китай ответил через государственный канал и отдельно через один из старых духовных кругов. В Монголии на наш запрос сначала не ответили, а потом прислали координаты и фотографию камня.

Лера подняла руку. — А Америка? Волков ответил: — Есть. — Что именно? — Всё. — Очень содержательно. — Молодые официальные структуры, частные исследовательские центры, группы при университетах, старые сообщества, которые существовали до появления нынешнего государства, и несколько организаций, о которых мы пока знаем только то, что они знают о нас. Макс спросил: — А они маги? Кощей покачал головой. — Вот здесь начинается главная ошибка.

Алёна посмотрела на него. Он переключил слайд. На экране исчезли государственные эмблемы. Появились слова, записанные разными письменностями. — Мы привыкли говорить «магический мир», потому что так проще. Но это российское удобное обозначение. В разных культурах нет единой системы. Где-то центральную роль играют люди, работающие с магией. Где-то — духи. Где-то — существа, которых невозможно назвать ни людьми, ни духами в привычном смысле. Где-то вообще сама попытка классифицировать их по нашей схеме будет оскорблением.

Лера смотрела на экран с совершенно счастливым выражением. — То есть у каждой страны своя нечисть. В комнате стало тихо. Кощей медленно повернулся к ней. Алёна закрыла глаза. Макс прошептал: — Зря. Лера поняла, что сказала что-то не то. — Я не в плохом смысле. Кощей неожиданно улыбнулся. — На самом деле формулировка ужасная. — Я знаю. — Но запоминающаяся. Баюн поднял голову. — И в целом человеческая. — Спасибо, — сказала Лера. — Это не комплимент.

Кощей снова посмотрел на карту. — Правильнее сказать: у каждой культуры есть собственная память о тех, кто жил рядом с людьми. Иногда эта память стала мифом. Иногда религией. Иногда сказкой. Иногда страшилкой. Иногда официальным секретным архивом. И почти всегда люди со временем запомнили всё неправильно. Алёна посмотрела на Баюна. — Например, кот, который убаюкивает людей до смерти. Баюн прищурился. — Иногда они заслуживали. Макс медленно повернул голову. — Иногда? — Неважно. Лера посмотрела на Алёну. — Вот теперь я хочу знать гораздо больше. — Я тоже. Волков сказал: — Именно поэтому сегодня вы здесь.

⁂

В девять вечера началась первая расширенная конференция. Она не называлась международным магическим советом. Волков отдельно настоял, что такого органа не существует. Кощей отдельно заметил, что после сегодняшнего вечера, возможно, появится. Волков посмотрел на него так, словно уже заранее ненавидел будущий документооборот.

На главном экране появилось двенадцать окон. Японию представляла Наоко Мори. Рядом с ней снова сидел Аракава. Из Великобритании подключилась женщина по имени Элеанор Шоу, представившаяся сотрудником отдела исторических аномалий. Французскую сторону представлял пожилой мужчина с идеальной бородой, имя которого переводчик произнёс как Жан-Марк Леклер. От Индии говорила доктор Мира Рао. Китайская сторона прислала двух представителей: чиновника Ли Вэя и очень старую женщину, которая не представилась вообще. Монголия появилась в виде мужчины лет пятидесяти в обычной современной одежде, сидевшего почему-то возле костра. Норвежский представитель подключился из кабинета, где за его спиной висели лыжи.

Лера прошептала: — Это лучший видеозвонок в моей жизни. Макс тихо ответил: — Ты даже половину имён не запомнила. — Неважно. Волков начал официальную часть. Рассказал про российский камень, его исчезновение, совпадение пространства и японские данные. Потом Мори описала белый камень. После неё заговорили остальные.

Алёна слушала и постепенно понимала неприятную вещь. Таких историй действительно было очень много. В Шотландии в 1884 году пастух несколько минут видел через дверь своего сарая берег, которого рядом не существовало. Во Франции в XVII веке в монастырском архиве описали каменную плиту, которая раз в несколько десятилетий «показывала чужое небо». В Монголии в 1968 году экспедиция зафиксировала короткое появление леса там, где на сотни километров вокруг была степь. В Индии существовало описание храма, где две внутренние комнаты иногда менялись местами, хотя находились в разных городах. Китайская сторона упомянула намного более древний документ, но сразу отказалась показывать оригинал.

Кощей всё сильнее хмурился. Алёна заметила. — Что? — Даты. — Что с ними? — Они не образуют период. — А должны? — Если это природное явление — возможно. Если искусственная система — тем более. Доктор Рао услышала перевод. — Мы пришли к тому же выводу. На экране появилась диаграмма. — События учащаются. В комнате стало тише. — Насколько? — спросил Волков. — За последние сто пятьдесят лет количество надёжно подтверждённых случаев выросло примерно в четыре раза. Но есть проблема: наблюдений тоже стало больше. Камеры, приборы, связь. Поэтому мы не можем уверенно утверждать, что участились сами события.

Макс тихо сказал Алёне: — Это как с метеоритами. — Что? — Раньше падали так же. Просто никто не снимал. Алёна кивнула. Кощей услышал. — Именно. Лера посмотрела на экран. — А существа тут при чём? Несколько иностранных представителей одновременно замолчали. Волков закрыл глаза. Алёна прошептала: — Лера. — Что? Мы же поэтому здесь.

Неожиданно ответил Аракава. — При том, что некоторые из нас помнят дольше людей. Он повернул голову в сторону, будто обращался к кому-то вне камеры. — И некоторые не любят, когда люди обсуждают их отсутствие так, словно их нет. За его спиной кто-то прошёл. Алёна увидела только край белой одежды. Баюн мгновенно поднялся. Шерсть на его спине едва заметно приподнялась. — Она там. Аракава посмотрел прямо в камеру. — Да.

Лера сжала Алёне руку под столом. — Кто? — Не знаю, — прошептала Алёна. Баюн сказал: — Знаю. Все в российской аудитории посмотрели на него. — И? — Не скажу. Алёна медленно подняла руку. — Сейчас я тебя придушу. — Международная конференция. — Потом. На японском экране Аракава улыбнулся.

Мори сказала: — Вопрос о прямом участии нечеловеческих сторон сегодня не согласован. — Нечеловеческих? — переспросил Макс. Кощей тихо ответил: — Вот поэтому я ненавижу классификации. Женщина из Великобритании подняла руку. — Мы тоже предпочли бы термин «нечеловеческие сообщества». Француз вмешался: — Наши представители считают оба варианта неудовлетворительными. Доктор Рао сказала: — Наши вообще просят не пытаться свести их в одну категорию. Монгольский представитель у костра усмехнулся. — Наши попросили передать, что если люди снова начнут придумывать им названия, они перестанут приходить на встречи.

На несколько секунд конференция перестала быть пугающей и стала удивительно обычной. Алёна посмотрела на Волкова. — Международная бюрократия победит Чернозмея. — Не произноси это вслух. — Почему? — Потому что Кощей запишет в стратегию. Кощей повернулся. — Уже записал. Волков потёр лицо.

Первым настоящим существом, которое Алёна увидела в тот вечер, оказалась не японская лиса. Это произошло почти случайно. Элеанор Шоу из Великобритании попросила несколько минут перерыва. Камера осталась включённой. Она встала и вышла из комнаты. Через полминуты дверь за её спиной открылась, и в помещение вошёл маленький человек. Или не человек. Ростом чуть выше метра, очень худой, в аккуратном тёмно-зелёном пальто. Его лицо казалось почти человеческим, если не смотреть слишком долго. Уши были немного неправильной формы. Глаза отражали свет так, как человеческие глаза не отражали.

Он подошёл к столу, увидел экран и остановился. Алёна тоже замерла. Существо посмотрело на неё, потом на Баюна. Баюн приподнял голову. Незнакомец сказал что-то по-английски. Переводчик передал: — Так вот где ты был. Баюн сел. — Мы знакомы? Существо усмехнулось. — Нет. — Тогда с чего ты решил, что знаешь, где я был? — Я знаю твою породу. Баюн медленно прищурился. — У меня нет породы.

Алёна уже понимала, что ситуация становится опасной. Макс тоже. Лера, наоборот, выглядела так, словно мечтала никогда больше не уходить отсюда. Незнакомец перевёл взгляд на Алёну. — А это новая ведьма? Баюн ответил раньше неё: — Нет. Алёна удивлённо посмотрела на кота. Существо тоже. — Нет? Баюн спокойно сказал: — Это Алёна.

Несколько секунд никто не говорил. Алёна почувствовала что-то странное. Не магию. Скорее тепло. Кощей едва заметно улыбнулся. В этот момент Элеанор вернулась. Увидела гостя. — Финн. Существо обернулось. — Что? — Ты опять вошёл без разрешения. — Дверь была открыта. — Это не означает приглашение. Финн пожал плечами. — У людей означает. — Не у нас.

Он снова посмотрел на экран. — У вас русские? — Да. — Тогда я останусь. — Нет. — Почему? — Потому что это служебная конференция. Финн задумался. — Я старше вашего отдела. — Это тоже не даёт допуска. Алёна наклонилась к Кощею. — Они все такие? Кощей прошептал: — Ты ещё японцев не видела. На экране Аракава явно услышал и засмеялся.

⁂

После этого скрывать существование нечеловеческих участников стало бессмысленно. Никакого торжественного раскрытия не произошло. Никто не включил музыку и не сказал: «Добро пожаловать в настоящий магический мир». Просто конференция постепенно стала другой.

Монгол сообщил, что часть их старых хранителей вообще отказывается пользоваться видеосвязью, потому что считает экран «плохим окном». Индийская сторона объяснила, что некоторые существа согласны говорить только через определённых посредников. Китайский чиновник несколько раз подчёркивал, что традиционные сообщества не подчиняются ему административно, после чего старуха рядом с ним очень выразительно усмехалась. Француз сообщил, что один из приглашённых представителей не пришёл, потому что встреча назначена «в неподходящую фазу воды». Никто не понял, что это значит, включая француза.

Алёна всё больше чувствовала себя не наследницей великой Ядвиги, а человеком, который случайно зашёл не в ту дверь. — Ты знал? — тихо спросила она Кощея. — Что именно? — Всё это. Он немного подумал. — Частями. — Ты знал, что по миру столько существ? — Да. — Почему никогда не рассказывал? — А когда?

Алёна хотела ответить и остановилась. Кощей продолжил: — В первый день, когда ты узнала, что являешься Ядвигой? Или когда встретила Баюна? Может, когда Управление пыталось определить, насколько ты опасна? Когда мы нашли Избушку? Когда вернулся Горын? Когда выяснилось, что Бажен жив? Между какими именно двумя катастрофами мне следовало вставить лекцию о международном устройстве нечеловеческих сообществ? Алёна посмотрела на него. — Когда ты так говоришь, звучит разумно. — Ненавижу этот эффект, — сказал Волков, не отрываясь от документов. Кощей улыбнулся. — Зато теперь время пришло. — Почему? Кощей посмотрел на карту. — Потому что дверь на Севере была нашей проблемой. Камни — уже нет.

К одиннадцати часам на карте было тридцать восемь отметок. Но гораздо важнее оказались не точки. Связи. Некоторые случаи повторялись рядом с местами, где веками жили существа, воспринимавшие пространство иначе, чем люди. Некоторые артефакты находились в храмах, курганах, старых лесах, пещерах, священных источниках. Иногда сообщества охраняли такие места, даже не зная точно почему. Просто помнили: сюда нельзя заходить ночью; этот камень нельзя двигать; эту дверь нельзя открывать дважды; в этом месте нельзя отвечать, если тебя зовут по имени.

Алёна слушала и постепенно понимала, как рождаются сказки. Не из фантазии. Из инструкций, которые пережили объяснения. — Не ходи туда ночью, — тихо сказала она. Баюн посмотрел на неё. — Да. — Не разговаривай с тем, кто стоит за дверью. — Да. — Не бери подарок у незнакомца. — Иногда просто невежливо. Алёна улыбнулась. — Я серьёзно. Баюн тоже стал серьёзным. — Я знаю.

Кощей услышал. — Самые живучие сказочные запреты редко появляются из ничего. Макс задумчиво сказал: — Получается, люди веками выполняли инструкции, уже не понимая зачем. — Иногда, — ответил Кощей. Лера подняла руку. — А дети в печи? Алёна медленно повернулась. — Лера. — Что? Мы должны проверять всё. Баюн фыркнул. — Вот с этим разбирайтесь сами. Кощей засмеялся. Даже Волков не удержался.

⁂

В самом конце конференции японская сторона попросила российскую делегацию остаться на линии. Остальные отключились. На экране остались Мори и Аракава. — Поездка согласована, — сказала Мори. Алёна выпрямилась. Волков спросил: — Состав? — Предлагаем Кощея, майора Волкова, Алёну Журавлёву и Баюна.

Баюн поднял голову. — Я не багаж. Переводчик старательно повторил это по-японски. Аракава усмехнулся. — Это отдельно оговорено. — Что оговорено? — Что вы не животное сопровождения. Баюн выглядел удовлетворённым. Алёна посмотрела на Волкова. — Ну? — Что? — Ты слышал. — Слышал. — Мы едем. — Если документы будут готовы. — Волков. — Да. — Скажи нормально. Он посмотрел на неё несколько секунд. — Мы едем в Японию. Алёна улыбнулась. — Спасибо.

Лера мгновенно спросила: — А мы? Волков повернулся к ней. — Нет. — Даже не думали? — Думали. Лера удивилась. — Правда? — Да. — И? — Нет. Макс засмеялся. Мори на экране спросила: — Кто эти двое? Алёна посмотрела на друзей. — Мои. Мори чуть улыбнулась. — Тогда, боюсь, они ещё появятся в документах. Волков тихо сказал: — Не надо. Мори сделала вид, что не услышала.

Аракава заговорил: — Есть ещё один вопрос. Кощей сразу насторожился. — Какой? Старик посмотрел на Алёну. — Наша коллега хочет знать, помнит ли она старое имя. Алёна нахмурилась. — Чьё? — Её. — Я не знаю, о ком вы. — Значит, не помнит. Баюн смотрел на экран слишком внимательно. Алёна заметила. — Ты знаешь. — Возможно. — Опять? — Алёна. — Что? — Ты сама сказала не давить на память. Она замолчала.

Аракава кивнул. — Кот прав. Баюн гордо расправил усы. — Наконец-то разумный человек. — Я не сказал, что ты разумный. Баюн прищурился. — Он мне больше не нравится. Аракава улыбнулся. — Передайте Алёне только одно. Женщина, которую она видела во сне, действительно существует. В аудитории стало тихо. Алёна почувствовала, как по рукам пробежали мурашки. — Та, с хвостами? Аракава не ответил прямо. — Она ждёт вас. — Меня? — Вас обоих.

Баюн перестал выглядеть весёлым. Кощей заметил. — Ты боишься? — Нет. — Врёшь. Кот посмотрел на него. — Я не боюсь. — Тогда что? Баюн помолчал. — Мне стыдно. Алёна удивилась. — За что? — Не помню. И почему-то от этих двух слов стало гораздо тревожнее, чем от всего, что они услышали за вечер.

⁂

Домой Алёна, Макс и Лера ехали вместе. Волков согласился высадить их по дороге. Первые десять минут Лера молчала. Потом не выдержала. — Итак. Макс посмотрел в окно. — Началось. — На Земле реально живут существа из мифов. — Некоторые. — У Британии есть какой-то Финн. — Да. — В Японии нас ждёт многохвостая лиса. — Возможно. — Индийские существа не хотят классифицироваться. — Видимо. — У монголов кто-то не пользуется видеосвязью, потому что экран плохое окно. — Да.

Лера глубоко вдохнула. — И вы всё это знали и ходили в школу?! Алёна посмотрела на неё. — Я узнала сегодня. — Но теперь ты знаешь! — И завтра контрольная по физике. Лера откинулась на сиденье. — Мир несправедлив. Волков сказал с переднего сиденья: — Наконец-то вы поняли главное.

Макс спросил: — А что будет дальше? Алёна посмотрела на огни Москвы за окном. Ещё несколько дней назад ей казалось, что она наконец разобралась со своим миром. Академия. Управление. Кощей. Горын. Волков. Баюн. Избушка. Север. Бажен. Оказалось, это был не мир. Это был район. — Дальше, — сказала она, — мы узнаем, насколько всё хуже. Лера улыбнулась. — Или интереснее. Алёна подумала. — Это обычно одно и то же.

⁂

Поздно ночью Кощей остался в Академии один. Почти один. Волков ушёл оформлять документы. Северова забрала материалы Управления. Баюн уехал с Алёной. В аудитории погасли экраны. Кощей сидел перед картой. Тридцать восемь точек. Он видел похожие карты раньше. Не такие подробные. Не такие точные. Но видел. Очень давно.

Он открыл старый шкаф. За обычными папками находилась металлическая дверца. Кощей приложил ладонь, дождался щелчка и достал узкую деревянную коробку. Внутри лежали письма. Настоящие. Бумага, ткань, тонкие дощечки, несколько металлических пластин. Он перебирал их медленно. Прага. Константинополь. Самарканд. Монголия. Острова, названия которых с тех пор изменились. Наконец нашёл нужное. Тонкий лист бумаги, сложенный вчетверо. На нём было написано рукой Ядвиги.

Кощей прочитал первую строку и устало закрыл глаза. «Кощей. Если опять начнут собираться все сразу — значит, кто-то разбудил дороги». Ниже шло ещё несколько строк. Он прочитал, потом перечитал и впервые за весь день перестал улыбаться, потому что последнее предложение было написано другим почерком. Не Ядвиги. «Она уже приходила сюда. Просто ещё не помнит».

Кощей перевернул лист. На обороте стояли три знака. Один он уже видел на камне. Второй не знал. А третий был японским. Кощей несколько секунд смотрел на него, потом взял телефон и позвонил Волкову. — Спишь? — Нет. — Хорошо. — Что случилось? Кощей посмотрел на письмо. — Нам придётся проверить иностранные архивы по Ядвиге. На другом конце линии помолчали. — Почему? — Потому что, похоже, за пределами России о ней знают вещи, которых не знаем даже мы. — Алёне сказал? — Нет. — Почему? Кощей сложил письмо обратно. — Потому что завтра ей в школу. Волков молчал секунду, потом сказал: — Плохая шутка. — Зато ты понял. Кощей отключился.

На столе перед ним оставалась карта мира. Тридцать восемь точек. А в старом японском доме за тысячи километров от Москвы женщина в белом одеянии стояла у открытого окна и смотрела на ночной сад. За её спиной медленно двигались девять длинных хвостов. Аракава остановился у двери. — Они приедут. Женщина не обернулась. — Я знаю. — Девочка не помнит вас. — Хорошо. — Хорошо? Она наконец повернула голову. Лицо было молодым. Глаза — нет. — Если бы помнила всё сразу, я бы испугалась. Аракава задумался. — Вы? Женщина улыбнулась. — Нет. Она.

За окном прошёл ветер. Бумажные фонари слегка качнулись. — А кот? Улыбка стала шире. — Кот, — сказала она, — будет делать вид, что ничего не помнит. Аракава посмотрел на неё. — Он правда не помнит. Женщина несколько секунд молчала, потом тихо рассмеялась. — Тогда всё гораздо интереснее, чем я думала.